Запрещать и не пущать

Официальная позиция регулятора основана на соображениях национальной безопасности. «По данным правоохранительных органов, сервис FaceTime используется для организации и проведения террористических действий на территории страны, вербовки их исполнителей, совершения мошеннических и иных преступлений против наших граждан», — заявили в Роскомнадзоре.

Подобная аргументация, однако, вызывает вопросы. По данным «Лаборатории Касперского», «Лаборатории Касперского»: по информации аналитиков мобильного приложения Kaspersky Who Calls, в 2023 году около 43% пользователей столкнулись с звонками с неизвестных номеров, которые вызывали подозрения в мошенничестве и обмане. 

Если следовать логике запрета инструментов, возникает резонный вопрос: почему тогда не блокируются сотовые операторы или, например, «ВКонтакте», где также фиксируются аналогичные нарушения?

Неоднозначные последствия запретов и ограничений

С одной стороны понятно, что запреты иностранных платформ появились не просто так, а в силу того, что они систематически нарушают требования российских властей и делали это нагло и показательно, за что, разумеется, должны были получить по щам. Также не забываем, что все эти информационные западные площадки являются инструментами информационной, психологической, ментальной войны против нашего народа и страны и это не шутки. С другой, для запрета нужно создать полноценные альтернативы и возможности, о чём ниже. А вместо этого просто идёт лоббирование монополизма группы внутренних ресурсов, которые, разумеется, развиваться от этого лучше не станут. А стране нужно развитие семимильными шагами. 

Если эта тенденция продолжится, мы рискуем создать не «цифровой суверенитет», а карикатурный «железный занавес 2.0», который вызовет лишь отторжение у собственных граждан и насмешки извне. Вместо того чтобы развивать конкурентоспособные отечественные решения (как это сделал Китай с WeChat, создав внутри экосистему), мы идём по пути наименьшего сопротивления — блокировок. Это ставит под удар не только доступ граждан к информации, но и экономику. А также вызывает подозрения в протекционизме на внутреннем рынке, что ни к чему хорошему не приведёт, особенно по качеству услуг и уровню развития в сравнении с мировыми конкурентами. 

Сейчас активно огораживают телегу. Приведет это (как обычно) к элитизации самой платформы, всё в рамках концепции «две параллельные России». Мы тут будем сидеть с доступом к «запретному знанию», а все остальные будут стремиться сюда попасть. На месте Дурова я бы даже доплатил за такие преференции. А внутри страны это приведёт не к "единомыслию", а к формированию образа привлекательного запретного плода на западных платформах. Тупее слить информационную войну не придумаешь, если только такой задаче в реальности не стоит...

Ещё в России, судя по всему, заблокировали Roblox. Без VPN не зайти. Отлично! Пусть маленькие граждане начинают ненавидеть государство с самого детства. Возможно «разговоры о важном» в школах спасут ситуацию. На них можно рассказать детям, что Roblox заблокировали правильно и для их же собственного блага, а играть им нужно в мессенджер MAX.

Ключевые проблемы и последствия

• Удар по IT-отрасли и экономике. Блокировка VPN — это не просто ограничение доступа к социальным сетям. Для тысяч IT-специалистов, аналитиков, учёных и компаний VPN является рабочим инструментом для доступа к международным облачным сервисам (AWS, Google Cloud), профессиональным сообществам (GitHub, Stack Overflow), научным базам данных и софту. Множество российских IT-компаний в той или иной форме используют зарубежные ресурсы для работы. Блокируя VPN, государство саботирует собственные же цели по развитию искусственного интеллекта и цифровой экономики, озвученные на высшем уровне. Это больше похоже на внутренний саботаж, чем на последовательную политику.
• Монополизация и подавление конкуренции. Механизм «белого списка» сервисов, доступных при блокировках мобильного интернета, — это прямой путь к формированию государственно-олигархической цифровой монополии. Представьте: талантливый разработчик создаёт innovative сервис, но он не попадает в закрытый клуб «одобренных» платформ. Его проект обречён на провал не из-за качества, а из-за административного барьера. Это убивает инновации в зародыше.
• Потеря доверия и имитация безопасности. Откровенность в данном случае была бы спасительна. Если бы регулятор честно заявил: «Мы не можем в условиях текущих вызовов обеспечить сквозное шифрование, которое бы одновременно удовлетворяло запросам безопасности», — это вызвало бы дискуссию. Вместо этого мы наблюдаем риторику о «победе в честной конкуренции», которой на деле нет. Навязывание населению «прозрачных» мессенджеров с закладками (как, например, требование от «VK Мессенджера» предоставлять ключи шифрования) не заставит людей добровольно переходить на них. Это загонит общение в тень, в те же Telegram и заблокированные сервисы, но через сложные обходные пути, а государство в итоге получит не контроль, а иллюзию контроля и массовое недовольство технически грамотного населения.
• Деградация инноваций: Ограничивая доступ к международным ресурсам, страна рискует потерять конкурентоспособность на мировом рынке технологий.Без доступа к современным инструментам разработки, российские специалисты могут оказаться менее эффективными, что негативно повлияет на развитие отрасли высоких технологий.
• Экономический ущерб: Многие предприятия зависят от зарубежных инструментов и ресурсов, используемых для бизнеса.

  Ограничив доступ к ним, государство создает дополнительные препятствия для роста малого и среднего предпринимательства.

• Социальное напряжение: Необоснованные ограничения вызывают негативную реакцию населения, порождая недоверие к действиям властей. Чем сильнее давление на общество, тем выше вероятность протестных настроений и недовольства.

Здесь следует уточнить, что одно дело западные соцсети и мессенджеры, другое дело профессиональные ресурсы. Вещи достаточно разные. Но в текущей тенденции вторые тоже под угрозой. Хотя зачастую доступ к ним российским пользователям блокируют как раз западные компании. Вот тут и требуются способы обхода вроде VPN, которые у нас системно подавляют.

Текущая политика цифровых блокировок порождает ворох проблем — от торпедирования экономических инициатив до роста социальной напряжённости. Она не решает заявленных проблем безопасности, а лишь создаёт видимость деятельности, плодит монополии и техническую отсталость. В условиях глобального противостояния такая стратегия выглядит не как защита суверенитета, а как его ослабление путём добровольной изоляции и технологической деградации. За этими неуклюжими действиями может стоять либо глубокая профнепригодность, либо вполне осознанное вредительство.

Сложности баланса безопасности и открытости общества к инновациям

Вся эта тема поднимает интересный вопрос о взаимосвязи цифровых границ и культурного влияния. Это действительно многослойная тема, где технологические ограничения пересекаются с геополитикой и социологией. И решить вопросы границ и баланса открытости и ограничений не так просто.

Например, российский цифровой активист, привыкший к активной позиции в соцсетях, ведущий продуктивную полемику с оппонентами с прозападной идеологией, теперь становится просто отрезанным от площадок, где можно встретить реальных противников наших ценностей. Это провоцирует снижение роли российской аудитории в глобальном дискурсе. И работа нашей мягкой силы в цифровом пространстве фактически блокируется. Здесь можно предположить и интерес вражеского политического влияния.

Вопрос о цифровой экосистеме и взаимном культурном влиянии. Действительно, ограничение доступа к глобальным платформам создает двусторонний эффект.

С одной стороны, это может снижать прямое участие российских пользователей в международных дискуссиях на этих конкретных площадках, а также видимость российского культурного и информационного контента в тех пространствах.

С другой стороны, это часто приводит к активному развитию локальных цифровых экосистем и альтернативных способов международного взаимодействия — через другие платформы, культурные проекты, профессиональные сети и нишевые сообщества. Влияние и обмен идеями продолжаются, но меняют свои маршруты и форматы.

Такие трансформации — часть более широкой глобальной динамики интернета, где цифровые пространства становятся более фрагментированными, но при этом возникают новые формы кросс-культурного диалога.

Каждый гражданин имеет право высказывать свое мнение и предлагать конструктивные идеи. Важно поддерживать открытость и уважение к различным позициям. Без гражданских свобод, незыблемости правовой защиты граждан не будет и экономического и прочего развития.